deti_rabochih (deti_rabochih) wrote,
deti_rabochih
deti_rabochih

Categories:

Казни несовершеннолетних в СССР — очередной антисоветский миф...

В прессе вновь подняли старый миф, связанный с Постановлением ЦИК и СНК СССР от 7 апреля 1935 г. «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних» (далее — Постановление), якобы разрешившим применение к несовершеннолетним высшей меры уголовного наказания – расстрела («Как 12-летний пионер обокрал Наркомфин и дал Сталину повод отправлять своих ровесников в тюрьму», «Российская газета», 22 апреля 2016 г. http://rg.ru/2016/04/22/rodina-pioner.html). Поводом для столь суровых мер, со слов авторов статьи в «РГ», стало следующее письмо К.Е.Ворошилова:

«К. Е. Ворошилов — И. В. Сталину, В. М. Молотову, М. И. Калинину

19 марта 1935 г.

Посылаю вырезку из газеты «Рабочая Москва» за № 61 от 15.Ш.35 г., иллюстрирующую, с одной стороны, те чудовищные формы, в которые у нас в Москве выливается хулиганство подростков, а, с другой — почти благодушное отношение судебных органов к этим фактам (смягчение приговоров наполовину и т.д.)

Тов. Буль, с которым я разговаривал по телефону по этому поводу, сообщил, что случай этот не только не единичен, но что у него зарегистрировано до 3000 злостных хулиганов-подростков, из которых около 800 бесспорных бандитов, способных на все. В среднем он арестовывает до 100 хулиганствующих и беспризорных в день, которых не знает куда девать (никто их не хочет принимать). Не далее как вчера 9-ти летним мальчиком ножом ранен 13-ти летний сын зам. прокурора Москвы т. Кобленца.

Комиссии т. Жданова (по школам) и т. Калинина (по беспризорным и безнадзорным детям) на днях внесут свои предложения в ЦК. Но и после этого вопрос об очистке Москвы от беспризорного и преступного детского населения не будет снят, т. к. не только Вуль, но также Хрущев, Булганин и Ягода заявляют, что они не имеют никакой возможности размещать беспризорных из-за отсутствия детдомов, а, следовательно, и бороться с этой болячкой.

Думаю, что ЦК должен обязать НКВД организовать размещение не только беспризорных, но и безнадзорных детей немедленно и тем обезопасить столицу от все возрастающего «детского» хулиганства. Что касается данного случая, то я не понимаю, почему этих мерзавцев не расстрелять. Неужели нужно ждать пока они вырастут еще в больших разбойников?"

По мнению авторов статьи, решение о привлечении несовершеннолетних к уголовной ответственности именно с 12 лет было принято Сталиным под впечатлением от рассматривавшегося НКВД в ноябре 1934 г. дела «пионера»-воршики Валентина Егорова, находившегося в этом возрасте. (Больше ведь в стране причин для ужесточения уголовного кодекса не было: ни беспризорности, ни малолетних преступников – наследия Первой мировой и гражданской войн!) Они утверждают, что его материалы стали доступны благодаря недавнему рассекречиванию «документов Архива Президента РФ». Из них якобы следует, что В.Егоров совершал кражи во множестве госучреждений: Наркомфине, Наркомтяжпроме, Наркомсовхозе, Наркомснабе, Наркомздраве, Союзспирте, Цекомбанке, Московском горкоме партии, редакциях газет «Правда» и «Известия». Проходил он в здания этих организаций под видом представителя «легкой кавалерии подшефной школы или пионерской организации для проверки сектора питания». Мальчик был из обеспеченной семьи и воровал исключительно ради того, чтобы «учить дураков, когда они плохо относятся, оставляя без присмотра незапертые столы с секретными и другими бумагами». Дело Валентина Егорова заслуживает отдельного рассмотрения и отдельной статьи. Наша же задача состоит в том, чтобы опровергнуть миф о разрешении на расстрел несовершеннолетних в сталинском СССР.

Итак, текст Постановления:

«В целях быстрейшей ликвидации преступности среди несовершеннолетних, ЦИК и Совнарком СССР постановляют:

1. Несовершеннолетних, начиная с 12-летнего возраста, уличённых в совершении краж, в причинении насилия, телесных повреждений, увечий, в убийстве или в попытках к убийству, привлекать к уголовному суду с применением всех мер уголовного наказания.

2. Лиц, уличённых в подстрекательстве или в привлечении несовершеннолетних к участию в различных преступлениях, а также в понуждении несовершеннолетних к занятию спекуляцией, проституцией, нищенством и т.п., — карать тюремным заключением не ниже 5 лет.
3. Отменить ст.8 “Основных начал Уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик”.

4. Предложить правительствам союзных республик привсти уголовное законодательство республик в соответствие с настоящим постановлением» (О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних. Постановление Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров Союза ССР // Правда. 8 апреля 1935. №97(6343). С.1).

Ложный посыл о том, что «все меры уголовного наказания» включают в себя и расстрел опровергнут И.Пыхаловым в его книге «Самые подлые мифы о Сталине. Клеветникам Вождя»:


«Вопреки велеречивым рассуждениям записных гуманистов, оно (Постановление — прим. Пионерки) вовсе не вводило для несовершеннолетних смертную казнь. Норма, запрещающая применение смертной казни к лицам младше 18 лет, никуда из уголовного кодекса не делась. Если 12-я статья, выглядевшая до этого следующим образом: «12. Меры социальной защиты судебно-исправительного характера не подлежат применению к несовершеннолетним до шестнадцатилетнего возраста, в отношении которых могут быть применяемы комиссиями по делам несовершеннолетних лишь меры соц. защиты медико-педагогического характера» (Уголовный кодекс РСФСР с изменениями на 1 июля 1935 г. Официальный текст с приложением постатейно-систематизированных материалов. М., 1935. С.5) была заменена на формулировку из постановления от 7 апреля 1935 года, то 22-я статья: «22. Не могут быть приговорены к расстрелу лица, не достигшие восемнадцатилетнего возраста в момент совершения преступления, и женщины, находящиеся в состоянии беременности» (Там же. С.9). осталась неизменной». Постановление от 7 апреля 1935 года перечисляет весьма ограниченный набор преступлений, за которые вводится уголовная ответственность с 12 лет: «совершение краж, причинение насилия, телесных повреждений, увечий, убийство или попытка к убийству». Давайте посмотрим, а что же полагалось по тогдашнему уголовному кодексу за эти деяния взрослым преступникам? Оказывается, что максимальным наказанием за умышленное убийство с отягчающими обстоятельствами (ст.136 УК РСФСР) были 10 лет лишения свободы (Уголовный кодекс РСФСР. Официальный текст с изменениями на 15 октября 1936 г. с приложением постатейно-систематизированных материалов. М., 1936. С.70). Умышленное причинение тяжких телесных повреждений (ст.142) влекло за собой до 8 лет заключения, а если оно вызвало смерть потерпевшего или было совершено способом, носящим характер мучения или истязания — до 10 лет (Там же. С.71). Изнасилование (ст.153) — до 5 лет, а если имело своим последствием самоубийство жертвы, или жертва преступления была несовершеннолетней, то до 8 лет (Там же. С.73–74). Кража (ст.162) при максимальном букете отягчающих обстоятельств — до 5 лет (Там же. С.76–77). Как мы видим, за перечисленные в постановлении от 7 апреля 1935 года преступления согласно тогдашнему УК смертная казнь не полагалась даже для взрослых. Поэтому те, кто заявляет, будто формулировка «с применением всех мер уголовного наказания» включала в себя смертную казнь, либо демонстрируют столь свойственное представителям российской интеллигенции дремучее невежество и незнание реалий той эпохи, либо сознательно врут.


Следует подчеркнуть, что постановление от 7 апреля 1935 года не подлежало расширительной трактовке:


«Привлечение несовершеннолетних в возрасте от 12 до 16 лет может иметь место лишь в делах о нарушениях, предусмотренных постановлением ЦИК и СНК от 7 апреля 1935 года; все остальные случаи нарушений со стороны детей в возрасте от 12 до 16 лет в уголовном порядке не наказуются и за них ответственность несут родители, опекуны, а также подстрекатели и организаторы преступлений несовершеннолетних согласно законам от 7 апреля и 31 мая 1935 года» (Уголовный кодекс РСФСР с изменениями на 15 октября 1935 г. Официальный текст с приложением постатейно-систематизированных материалов. М., 1935. С.87).


Как же объясняется антисоветчиками принятие Постановления, разрешающего расстрел несовершеннолетних при одновременном сохранении в УК запрета на применение к ним высшей меры? Противоречие, говорят они, было разрешено Секретным разъяснением органам суда и прокуратуры «Ввиду поступающих запросов в связи с постановлением ЦИК и СНК СССР от 7.IV с.г. «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних» (далее — Разъяснение):

Совершенно секретно

Хранить наравне с шифром

Всем прокурорам союзных республик, краевым, областным, военным, транспортным, железнодорожным прокурорам, прокурорам водных бассейнов; прокурорам спецколлегий; прокурору гор. Москвы.

Всем председателям Верховных судов, краевых, областных судов, военных трибуналов, линейных судов; судов водных бассейнов; председателям спецколлегий краевых, областных и Верховных судов; председателю Московского городского суда.

Ввиду поступающих запросов в связи с постановлением ЦИК и СНК СССР от 7/IV с.г. «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних», разъясняем:

1. К числу мер уголовного наказания, предусмотренных ст.1 указанного постановления, относится также и высшая мера уголовного наказания (расстрел).

2. В соответствии с этим надлежит считать отпавшими указание в примечании к ст. 13 «Основных начал уголовного законодательства СССР и союзных республик» и соответствующие статьи уголовных кодексов союзных республик (22 ст. УК РСФСР и соответствующие статьи УК других союзных республик), по которым расстрел к лицам, не достигшим 18-летнего возраста, не применяется.

3. Ввиду того, что применение высшей меры наказания (расстрел) может иметь место лишь в исключительных случаях и что применение этой меры в отношении несовершеннолетних должно быть поставлено под особо тщательный контроль, предлагаем всем прокурорским и судебным органам предварительно сообщать Прокурору Союза и председателю Верховного суда СССР о всех случаях привлечения к уголовному суду несовершеннолетних правонарушителей, в отношении которых возможно применение высшей меры наказания.

4.При предании уголовному суду несовершеннолетних по статьям закона, предусматривающим применение высшей меры наказания (расстрела), дела о них рассматривать в краевых (областных) судах в общем порядке.

Прокурор Союза СССР Вышинский

Председатель Верховного Суда СССР Винокуров

1/001537-30/002517

20/IV-1935 г. [692] (ГАРФ.Ф.Р-8131. Оп.38.Д.6.Л.47 а.)

Разъяснение И.Пыхалов, конечно же, также не оставил без внимания:

«Текст этого документа выглядит, мягко говоря, странно. Во-первых, откуда могли взяться «запросы с мест», потребовавшие срочных разъяснений насчёт применимости высшей меры наказания к несовершеннолетним? В постановлении от 7 апреля 1935 года перечислен весьма ограниченный круг преступлений. Как я уже говорил, действовавшее на тот момент советское уголовное законодательство не предусматривало смертной казни ни за одно из этих деяний. Следовательно, коллизии между постановлением от 7 апреля и 22-й статьёй УК РСФСР, запрещающей применение высшей меры к несовершеннолетним, возникнуть просто не могло. И Вышинский, и Винокуров об этом прекрасно знали.

Во-вторых, уголовный кодекс – не пропагандистская бумажка, а прямое руководство к действию для судей, прокуроров и прочих официальных лиц. Спускаемые сверху указания и директивы могут разъяснять спорные и неоднозначные моменты: например, если гражданин украл с колхозной мельницы 14 пудов овса, следует ли его за это судить по закону от 7 августа 1932 года, или же по 162-й статье УК РСФСР за кражу? Однако вступать в прямое противоречие с текстом уголовного кодекса такие инструкции не могут. В подобных случаях меняется сам кодекс.

Предположим, что «кровавый сталинский режим» и вправду решил ввести смертную казнь для несовершеннолетних.

Понятно, что новый тираж уголовного кодекса в один день не отпечатаешь, и разъяснение Вышинского и Винокурова о том, что 22-я статья УК РСФСР перестала действовать, будет вполне уместным.

Однако вскоре выходит Уголовный кодекс РСФСР с изменениями на 1 июля 1935 года. 12-я статья в нём дана пока ещё в старом варианте:

«12. Меры социальной защиты судебно-исправительного характера не подлежат применению к несовершеннолетним до шестнадцатилетнего возраста, в отношении которых могут быть применяемы комиссиями по делам несовершеннолетних лишь меры соц. защиты медико-педагогического характера. [30 октября 1929 г. (СУ№ 82, ст.796)]» (Уголовный кодекс РСФСР с изменениями на 1 июля 1935 г. Официальный текст с приложением постатейно-систематизированных материалов. М., 1935.С.5.)

Однако к ней имеется примечание:

«§ 1. В целях быстрейшей ликвидации преступности среди несовершеннолетних, ЦИК и СНК СССР постановляют:

1. Несовершеннолетних, начиная с 12-летнего возраста, уличённых в совершении краж, в причинении насилия, телесных повреждений, увечий, в убийстве или в попытках к убийству, привлекать к уголовному суду с применением всех мер уголовного наказания.

2. Лиц, уличённых в подстрекательстве или в привлечении несовершеннолетних к участию в различных преступлениях, а также в понуждении несовершеннолетних к занятию спекуляцией, проституцией, нищенством и т. п., карать тюремным заключением не ниже пяти лет. [Пост. 7 апреля 1935 г. (СЗ № 19, ст. 155)]

§ 2. Пост. СНК СССР и ЦК ВКП(б) 31 мая 1935 г. «О ликвидации детской беспризорности и безнадзорности» (СЗ № 32, ст.252) комиссии по делам несовершеннолетних упразднены (ст.21)» [693] . (Там же. С.85.)

22-я же статья приведена не только в прежней редакции:

«22. Не могут быть приговорены к расстрелу лица, не достигшие восемнадцатилетнего возраста в момент совершения преступления, и женщины, находящиеся в состоянии беременности» [694] .

но и без всяких примечаний. То есть, остаётся действующей.

Берём следующее издание Уголовного кодекса РСФСР, с изменениями на 15 октября 1935 года. Всё то же самое: старый текст 12-й статьи [695] , 22-я статья [696] , примечание к 12-й статье [697] .

Следующее издание: Уголовный кодекс РСФСР с изменениями на 15 октября 1936 года. 12-я статья уже приведена в новой редакции:

«12. Несовершеннолетние, достигшие двенадцатилетнего возраста, уличённые в совершении краж, в причинении насилия, телесных повреждений, увечий, в убийстве или попытке к убийству, привлекаются к уголовному суду с применением всех мер наказания. [25 ноября 1935 г. (СУ 1936 г. № 1, cm.l)]» [698] .

Однако 22-я статья остаётся в прежнем виде:

«22. Не могут быть приговорены к расстрелу лица, не достигшие восемнадцатилетнего возраста в момент совершения преступления, и женщины, находящиеся в состоянии беременности» [699] .

То есть продолжает действовать. И так далее.

Наконец, в 1939 году под редакцией всё того же Вышинского выходит книжка «Библиотечка районного прокурора. Выпуск III», в которой сказано следующее:

«Ответственность несовершеннолетних. Несовершеннолетние в возрасте от 12 лет в силу закона 7 апреля 1935 г. (ст. 12 УК) могут привлекаться к уголовной ответственности с применением всех мер уголовного наказания за совершение краж, причинение насилий, телесных повреждений, увечий, совершение убийства или попытки к убийству.

Закон 7 апреля 1935 г. распространительному толкованию не подлежит, поэтому по другим видам преступлений несовершеннолетние до 16 лет не могут привлекаться к уголовной ответственности» .

«К расстрелу не могут быть приговорены лица, не достигшие восемнадцатилетнего возраста в момент совершения преступления, и женщины, находящиеся в состоянии беременности» .

То есть, «отпавшая 22-я статья» по-прежнему остаётся в тексте уголовного кодекса. А ведь именно УК является тем официальным документом, на основании которого выносятся судебные решения. И никакие ссылки на «совершенно секретные циркуляры» в данном случае не помогут.

Предположим, собирается сталинское Политбюро и принимает секретное постановление, предписывающее всем судебным органам: если обвиняемая – голубоглазая блондинка, давать ей минимально возможную меру наказания по вменяемой статье.

Поскольку все судьи и прокуроры – члены ВКП(б) или сочувствующие, постановление неукоснительно выполняется. Однако при этом:

1) действующий уголовный кодекс не нарушается, поскольку выбор меры наказания из прописанной в конкретной статье «вилки» отдан на усмотрение судьи;

2) секретное постановление не разглашается, поскольку чрезмерную мягкость любого из конкретных приговоров всегда можно списать на личную симпатию судьи к подсудимой.

А теперь представим гипотетический процесс над несовершеннолетним преступником с применением ВМН.

Областной прокурор: Прошу суд приговорить подсудимого к высшей мере социальной защиты.

Адвокат (вскакивая и лихорадочно листая томик УК): Но позвольте, а как же 22-я статья?

И как на это должны отреагировать судья и прокурор? Разгласить «совершенно секретное постановление»? Или что?

Возникает резонный вопрос – зачем Вышинскому и Винокурову понадобилось рассылать директиву от 20 апреля 1935 года, если никаких последствий она не имела и не могла иметь? Поневоле приходишь к выводу, что единственная цель её написания – дать возможность разоблачителям вдоволь позавывать о кровавых сталинских преступлениях. Следовательно, данный «документ» является фальшивкой, сфабрикованной в хрущёвское время.»

Отступая от рассмотрения материала в «Российской газете», необходимо отметить существование и других публикаций, в которых Разъяснение рассматривается как подлинный документ. В статье «До 16 и младше. Расстреливал ли Сталин несовершеннолетних?» («Аргументы и факты» http://www.aif.ru/society/history/1484634) сказано, что Постановление было "неоднозначным" и поэтому его "толкованием занималось Политбюро ЦК ВКБ(б)".

В рассматриваемой нами статье в «РГ» имеется еще один пример черного мифотворчества. Как яркий образец несовершеннолетней «жертвы сталинизма» приводится некий Миша Шамонин, под чьей фотографией стоит подпись: «Беспризорник из Бутово. 13 лет. Украл 2 буханки хлеба. Расстрелян». Интересный разбор этого описания приведен в следующей заметке (http://glavsnab.livejournal.com/139593.html):

«Всякий борец с кровавым режимом считает своим долгом упомянуть этого Мишу-беспризорника, якобы расстрелянного в декабре 1937 г. в возрасте 13 лет за кражу двух буханок хлеба, причем его (якобы) зачем-то записали 15-летним. Кроме этой фотки не удается нагуглить ничего. В списках Бутовского полигона он значится 1922 г. р., т. е. 15-ти лет. Откуда «известно» про кражу и про прибавку двух лет непонятно. Смысл этого действия тоже неясен: за кражу 2-х буханок, даже казенных, расстрел не полагался ни в 13 лет, ни в 15, ни взрослым. Если же все-таки расстреляли, то зачем было прибавлять возраст? Ну и, как обычно, в одних и тех же разоблачениях вопреки всякой логике соседствуют взаимоисключающие утверждения:


  1. Сталин приказал расстреливать с 12 лет;


  2. Расстреливать можно было с 15-ти.


Поэтому следователи Мише приписали два года. В первом утверждении подразумевается вот это... (блогер приводи фото Постановления — прим. Пионерки). Здесь, однако, нет ни слова о расстрелах, а уголовный кодекс тогдашний за перечисленные в постановлении преступления сулил от штрафа и исправработ (побои, кража, легкие телесные повреждения без вреда здоровью) до 8-10 лет (увечья и убийство). Расстрел полагался только за «убийство, совершенное военнослужащим, при особо отягчающих обстоятельствах» — но дети не могли быть военнослужащими. Кроме кодекса, действовал и знаменитый "указ 7/8" 1932 г., предусматривавший за хищение государственного или общественного имущества расстрел (при отягчающих обстоятельствах — например, совершенные «кулаками» или должностными лицами, либо систематически или в крупных размерах) или 10 лет (в остальных случаях). Однако инструкции и разъяснения к этому указу запрещали применять его за мелкие единичные хищения, за кражи, совершенные «из нужды» и т. д.

Второе утверждение (что расстреливать можно было с 15-ти лет) — вообще непонятно, откуда взято. С 15-ти лет велено было сажать детей «врагов народа», если они (дети) «социально-опасные» (приказ НКВД от 15.08.1937). Но и тут речь не шла о расстрелах, да и вряд ли беспризорник мог быть сыном «врага».


  В довершение приведу процитированный И.Пыхаловым в вышеупомянутой книге текст канадского учёного Питера Соломона:

«В ходе работы с обширными архивными документами (как самого автора, так и его коллег) не удалось обнаружить примеров приведения в исполнение смертных приговоров (несовершеннолетним. — И.П.). Только в июне 1936 г. руководство органов юстиции информировало Сталина и Молотова об одном инциденте, когда восемь подростков в возрасте от 15 до 18 лет систематически насиловали школьниц под угрозой применения оружия. Судебные власти запрашивали руководство партии и правительства о разрешении судить этих преступников по статье “бандитизм” (статья 59–3 УК) и применить смертную казнь по отношению к шестнадцатилетнему главарю банды. (Следует обратить внимание на то, что “бандитизм” не являлся преступлением, упомянутым в указе.) Нет документальных свидетельств об ответе Сталина и Молотова на это письмо. Цитированные выше официальные документы того времени позволяют сделать вывод о том, что вожди ответили отказом» (Соломон П. Советская юстиция при Сталине / Пер. с англ. М., 1998. С.196).

P.S. Тема применения УК в отношении несовершеннолетних также рассматривается И.Пыхаловым в главах «На скамье подсудимых» и «Дети в ГУЛАГе». Рекомендую ознакомиться и с ними для лучшего понимания темы.



Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 3 comments